Терра неприкосновенности или территория разгула?

Терра неприкосновенности или территория разгула?

  • 01.11.2013 12:46

VII научно-практическая конференция «Заповедники Крыма. Биоразнообразие и охрана природы в Азово-Черноморском регионе», открывшаяся вчера в Симферополе, как мне кажется, должна стать знаковой, в какой-то степени переломной. Именно на этом собрании ученых за частными и, безусловно, важными докладами о сохранении отдельных видов растений и животных, эковоспитании, уникальности определенных участков природы начинает выкристаллизовываться великая и правильная идея отношения к заповедникам как территориям неприкосновенным. Сегодня мы беседуем с постоянным участником и организатором таких конференций, известным зоологом и экологом, проводником вышеозначенной идеи Альфредом Дулицким. 

 

– Этот год для заповедного хозяйства полуострова особенный. Сразу четыре заповедника «юбилейно» повзрослели. Крымский природный отпраздновал 90 лет, Ялтинский горнолесной – 40, Казантипский и Опукский – 15-летие. Этим датам и посвящена конференция…

– Само по себе словосочетание «заповедное хозяйство» лично мне режет слух. К сожалению, заповедники стали активно заниматься хозяйственной деятельностью, а значит, идея сохранения уникальных ландшафтов, охраны животных и растений теряет свой главный благородный смысл. Увы, большинство наших соотечественников, в том числе и наиболее экологически просвещенная их часть, пока воспринимают заповедники не как островки сохранения естественных территорий (уж и не говорю, естественных природных процессов развития), а как объекты для рекреационной и широкой коммерческой эксплуатации. Мы привыкли мерить все пользой для себя, любимых. В этом немалая «заслуга» верховных природоохранных и природопользовательских ведомств, требующих от заповедников прибыльной активности.

 

Коммерческой деятельностью занимаются все крымские заповедники. Плати – и катайся на катерах в заповедных акваториях, гуляй по тропам, названным для отвода глаз экологическими, распугивай зверье, топчи цветы…

– Мало кто понимает, что каждому заповеднику определены лимиты – это четко обозначенные цифры возможных посещений за какой-то период. Другое дело, что планы такого зарабатывания денег выполняются и перевыполняются. Грубые нарушения в Опукском, Казантипском заповедниках и заповеднике «Мыс Мартьян» выявили во время недавних рейдов сотрудники Киевского эколого-культурного центра. Туристы запросто посещают на Опуке места гнездования розовых скворцов и старые каменоломни, в которых находится уникальная колония летучих мышей. В результате таких визитов гибнет потомство краснокнижных животных. А побережье заповедника «Мыс Мартьян» стало просто платной зоной для пляжников. Казантипский же заповедник вдоль и поперек располосован дорогами, в его акватории устраиваются рыбалки.

Экологический центр ведет постоянную борьбу с нарушителями природоохранного законодательства по всей Украине. И вот октябрьская крымская победа! В свое время было принято Положение о Карадагском заповеднике, в соответствии с которым ему давалось право заниматься коммерческой деятельностью. Этот документ противоречит Закону Украины «О природно-заповедном фонде», и Генпрокуратура после обращения экологов признала его незаконность.

Но, к сожалению, в самом Законе Украины «О природно-заповедном фонде» не только не приведена концепция заповедного дела, но даже и нет указания на существование таковой, нет определения самого понятия «заповедник»…  А в наиболее существенной 16-ой статье, о режиме охраны, предусмотрены ситуации и действия, которые позволяют обойти прописанные в начале этой же статьи охранные гарантии, помимо того в печати появляются документы, которые и направлены на осуществление таких операций, например, мероприятия по охоте в заповедниках или разведка полезных ископаемых.

– Можно не сомневаться, что лазейки для занятия губительной коммерческой деятельностью администрация каждого заповедника обязательно найдет. Под видом экологического просвещения будет идти обычное обилечивание всех желающих погулять на заповедных просторах. Принцип понятен: тот, кто вытаптывает заповедную землю (цветики-лютюки), распугивает зверье, оплачивает свое же вредительство.

– Вот поэтому я много лет и отстаиваю идею полной заповедности. В заповедниках по определению не может быть какой-либо человеческой деятельности. Они должны стать территориями и акваториями, навечно изъятыми из хозяйственного использования и безупречно охраняемыми государством. Правда, и общество недостаточно готово к восприятию этого.

– Обыватель, я думаю, возмутится в первую очередь. «Это что же получается, – скажет он, – я теперь и заповедник не смогу посмотреть?»

– Именно так. Желательно, чтобы не смог. Речь идет о полном сохранении на больших заповедных территориях биогеоценозов – устойчивых экологических систем, в которых органические компоненты (животные, растения) неразрывно связаны с неорганическими (вода, почва). И человек в жизнедеятельность таких систем вмешиваться не должен.

– То есть он не будет регулировать численность зверей, даже если какие-то виды чрезмерно расплодились? Не будет рубить старые деревья, в которых разводятся всякие жучки–паучки?..

– Приблизительно так, на этих участках все будет находиться в естественном состоянии. Любое упавшее дерево дает жизнь каким-то определенным видам растений, под ним и в нем получают новую жизнь насекомые и другие живые организмы. Природа сама включает процессы регуляции и развития. Дело ученых – за ними наблюдать, причем не год-два, а десятилетия и столетия. Это даст бесценные знания и уникальный опыт сохранения живой планеты. А к тому, что такие заповедники должны возникнуть, нужно готовить и власть, и общество.

– Но даже в прогрессивных умах по этому поводу согласия нет. Одни считают, что на заповедных территориях нужно все оставить как есть, другие – что убрать завезенные виды растений и даже животных, третьи говорят о необходимости подселения исчезнувших видов. Но вот каких? Которые были истреблены сто, двести или тысячи лет назад? Мы же не будем в Крыму медведей выпускать или рысей?

– Нет, конечно. А вот дикую лошадь – тарпана – можно было бы. Без копытных вообще немыслимо создание степных заповедников. В национальный парк «Чарівна Гавань», что недавно создан на Тарханкуте, хотят завезти, к примеру, куланов и сайгаков, которые обитали на полуострове тысячи лет назад.

Но хочу напомнить, что это широко мигрирующие животные, в небольшом национальном парке им не развернуться, а если выйдут за его территорию, их быстро выбьют. Может, этих копытных поместят в большие вольеры или загоны, но тогда это будет  не сохранение биоразнообразия, а обычный зоопарк.

– А ведь и дикой лошади нужны огромные территории…

– Поэтому мы и говорим о создании крупных заповедников, в том числе и степных.

– У нас в Крыму целинной, первозданной, как-то охраняемой законом степи остались клочки. Все распахано.

– Но не все потеряно. Сколько ныне пустующих сельских территорий! На Западе государства уже давно начали выкупать землю частников и заниматься на ней восстановлением биогеоценозов – природных систем, о которых мы с вами уже говорили.

– Но разве можно восстановить вымирающие виды, которые прошли так называемую точку невозврата? Знаю, что некоторые ученые предлагают скрещивать исчезающих на планете животных с другими, близкими им, то есть создавать гибриды и таким образом сохранять генофонд.

 – Я такую идею категорически не приветствую. Считаю, что нужно разводить исчезающие виды в неволе, а потом выпускать в привычные для них условия обитания. Некогда аравийский орикс обитал в большом количестве от Синайского полуострова до Месопотамии и на самом Аравийском полуострове, но был практически уничтожен охотниками, которые гонялись за ним с винтовками на автомобилях. А когда была принята всемирная программа по разведению данных животных, этим занялись зоопарки. Теперь аравийских ориксов стали регулярно выпускать в места исконного обитания.

– И все-таки, возвращаясь к идее абсолютной заповедности, осмелюсь заметить, что многим она сегодня покажется утопической…

 – Прогрессивные деятели российской и американской науки выдвинули эту идею еще в начале XX века. Но понятие «заповедность» исстари носило в русском языке оттенок таинственности, священности, сакральности, духовной ценности и, как следствие такого понимания, неприкосновенности. К этим истокам мы и должны вернуться, но уже не в понятиях и определениях, а в реальных действиях. Мы обязаны оставить и воссоздать на земле хоть часть первозданных территорий. С каждым годом число приверженцев такой идеи растет. Пройдут десятилетия – и все поймут необходимость этой благородной человеческой миссии. Жаль только, что за это время многое будет потеряно.

 

На снимках

Розовый скворец. (ushilapyhvost.ru). 

Крымский природный заповедник. Особо посещаемая туристами «Беседка ветров» (crimean-titles.org)

Крымский геккон.                 

Альфред Дулицкий. (фото Богдана Подмогильного)

Маргарита Никифорова